 |
|
| Российский МИД заинтересован в стабильности. (Фото: ab/.rufo) | |
Dienstag, 11.10.2011
Резолюция по Сирии: внешняя политика с холодной головой
Томас Фасбендер, Москва. Бессердечие и бесчувственность – таково суждение комментаторов относительно вето России и Китая в Совете безопасности ООН, которое помешало межгосударственному сообществу сделать Сирию и мир чуточку лучше.
|
|
В общественном сознании, которое каждому политическому конфликту неизменно придает моральную окраску, в котором политика давным-давно уступила место ценностным суждениям, аргументы мнимых саботажников воспринимаются исключительно через призму вменяемых им низких мотивов.
|
Хотя у России – помимо желания сохранить единственную военно-морскую базу в Средиземном море – есть вполне разумные основания, чтобы уберечь Запад от попытки ускоренного экспорта демократии в Дамаск.
|
Да и у некоторых других стран имеются невысказанные возражения на сей счет, например у Турции, которой не хотелось бы видеть, как Запад торжественно возлагает на себя миссию арбитра на всем пространстве от иранской границы до Атлантики.
|
Эту роль Реджеп Эрдоган готовит своей стране, а потому он столь недоволен сирийским президентом, который прямо-таки провоцирует Запад вернуть времена мандатного владычества, закончившегося в 1943 г.
|
Москва ценит стабильность и прогнозируемость
Традиционно российская внешняя политика ценит стабильность и прогнозируемость. Возьмем, к примеру, ситуацию в Ливии, где с российской точки зрения, в результате авантюристической политики Запада восторжествовала не свобода и демократия, а вялотекущая гражданская война.
|
Московские политики считают сегодня грубой ошибкой то, что Россия воздержалась в марте от голосования по резолюции в отношении Ливии, и это тоже стало одним из факторов, способствовавших возвращению Владимира Путина.
|
Кремль повел себя наивно в ливийском вопросе
Кремлю особенно досадно за то, что ему приходится упрекать себя в наивных ошибках, допущенных при принятии ливийской резолюции. Ведь в Кремле полагали, будто речь и в самом деле идет о резолюции, обеспечивающей свободную от полетов зону для защиты гражданского населения, а не об устранении Каддафи любой ценой. Полученный опыт подвиг россиян настаивать при переговорах о резолюции по Сирии на пункте об отказе от применения насилия.
|
А бескомпромиссность в этом вопросе Запада, который обычно легко бросается словами, служит, с точки зрения Кремля, также и моральному оправданию российского вето.
|
Сирия на грани развала
На это можно возразить: мол, все не так уж плохо, бомбят-то, в конце концов, во имя свободы и демократии. Но российские дипломаты смотрят на последствия, а не на мотивы. Добрую треть населения Сирии составляют религиозные и этнические меньшинства: христиане, алавиты, друзы, исмаилиты, курды и другие.
|
Центробежный потенциал крайне высок, развал государства вполне реален, столь же реален, как и в Ливии. Правда, из-за Голанских высот в геополитическом смысле положение Сирии более щекотливое. При всей антипатии к режиму Ассада последствия неконтролируемых процессов в Сирии являются основной темой и в израильских дебатах.
|
С точки зрения Москвы политика Запада в арабском регионе – это конвейер по производству стран безвластья. Если Сирия падет, то севернее Аравийского полуострова останется три игрока, которых можно воспринимать всерьез: Израиль, Турция и Иран. У всех трех игроков честолюбивые устремления и все трое переоценивают собственный потенциал.
|
Ситуация чем-то напоминает канун Первой мировой войны в Европе: если государства хотят подраться, повод для этого они найдут. Сейчас как никогда Западу следовало бы руководствоваться холодной головой, а не морализаторской сентиментальностью.
Немецкий текст >>>
|
|
|
|
Комментарии ↓
Обсуждение новости
Нет ни одного комментария...
Обзор всех комментариев читательей ко всем статям >>>
