Константин Косачев, председатель комитета Госдумы по международным делам. Смена высшего руководства России породила немало дискуссий в политических и экспертных кругах на Западе о том, в какой мере можно ожидать так называемой либерализации российской внешней политики. Имеется в виду, естественно, отношение Москвы к Западу.
Проблему я вижу не столько в том, оправдаются или рухнут надежды, сколько в самом понимании либерализации. В этих отчетливо артикулируемых ожиданиях просматривается несколько идей, которые сами аналитики считают само собой разумеющимися:
- меняться нужно именно России и вся вина за нынешнее положение дел лежит исключительно на нашей стране;
- линия России в международных делах диктуется исключительно личностями ее лидеров, а не интересами страны, и, следовательно, смена лиц будет играть решающую роль;
- политика самого Запада в чувствительных для России вопросах (постсоветское пространство, контроль над вооружениями, расширение НАТО) должна оставаться неизменной, добиваться же нужно изменения отношения к ней со стороны Кремля, что и есть искомая "либерализация".
Именно в этих подходах, а не в реальных качествах нового и прежнего президентов России или переменах во внешнеполитическом руководстве страны и кроются главные вопросы для анализа. То, что Дмитрий Медведев однозначно дал понять о своем намерении сохранить преемственность во внешних делах, не должно удивлять, ибо политика его предшественника была сильна и популярна у населения именно как прагматичная линия на отстаивание интересов страны. Но это не означает, что перемены исключены по определению. Приход нового лидера сам по себе открывает новые возможности. Но чтобы их реализовать, нужно искать в смене лидера не причину изменений, а повод, здесь ключ к прорывному потенциалу, который содержит в себе обновление в российском руководстве.
Разочарованы будут те, кто ожидает смены внешнеполитического курса в сторону специфически понимаемой "либерализации": возврата к политике уступок ради доброго отношения Запада. Но шанс есть для тех, кто был чересчур зациклен на фигуре второго российского президента. Выступления политиков и материалы в СМИ на Западе часто сводились к личным обвинениям в адрес российского лидера, о чем бы ни шла речь: о суде над олигархом, гибели известных журналистов, "полониевом скандале", об изменениях в руководстве СМИ или флагманов экономики, о проблемах в российско-украинских или российско-грузинских отношениях. Все эти темы подавались западному обывателю в стилистике: "Почему Путин сделал это?". Эта зацикленность мешала перестроиться, когда стало очевидно, что курс руководства во внешних и внутренних делах вопреки "оранжевым" иллюзиям реально поддерживается населением страны, устойчив и подкреплен ресурсами. Появление третьего президента, также осуществляющего по Конституции руководство внешней политикой страны, дает западным "путинофобам" шанс пересмотреть отношение к России, не пропуская через свои персональные комплексы и фобии.
В этой ситуации важно, в частности, для лидеров западных стран наладить хорошие личные отношения с новым российским президентом. Без иллюзий по поводу возврата к комфортной для них, но нереальной сегодня модели отношений, при которой Россия играет подчиненную роль. Но и без презумпции ее агрессивного или недоброжелательного отношения к партнерам в Европе или Америке.
Самым бессмысленным и бесперспективным выглядит давление "по всем фронтам". "Оторвать" от России Грузию и Украину, заставить "проглотить" американскую ПРО в Европе, любой ценой переиграть Россию по Косово или в Центральной Азии - признаки того, что идея поставить нашу страну в ситуацию вечного "шаха" отнюдь не изжила себя в стратегических евро-атлантических умах. Не нужно быть историком, чтобы заметить, что Россия максимально шла навстречу Западу, шла на серьезные уступки и односторонние шаги не в периоды прессинга, а, напротив, в периоды потепления к ней, даже на уровне риторики. Когда на Россию давят, она сосредотачивается, но при этом укрепляются и позиции сторонников изоляционизма и доморощенной "партии войны".
Либо западные стратеги никак не научатся извлекать этот урок из истории наших взаимоотношений, либо Россия удобнее в качестве оппонента для консолидации собственных рядов на фоне очередной истерики из серии "русские идут!". Можно бы сказать: это их проблемы. Но у нас слишком много общих дел, чтобы снисходительно относиться к тем, кто продолжает демонизировать Россию. Полагаю, никакого понимания со стороны нового руководства страны они не добьются. Но не должно быть и подыгрывания им в плане ответных антизападных истерик. Прагматизм не только заявлен, но и реально будет определять нашу внешнюю политику. Этот прагматизм подразумевает и максимальное использование шансов на улучшение отношений с Западом. Но оно реально наступит тогда, когда всеми в полной мере будет осознан очевидный факт, что не одна Россия заинтересована в этом улучшении.
Автор: Константин Косачев, председатель комитета Госдумы по международным делам, опубликовано в газете "Известия" от 26.05.2008 г.
Sicherheitsabstand sieht anders aus. Aber wenn an der Peter-Pauls-Festung in St. Petersburg der Rundflug-Helikopter startet und landet, sind Zuschauer immer ganz nah dabei. Sobald sie allerdings der Rotorwind samt Staubwolke erfasst, haben die Neugierigen wieder etwas Nützliches fürs Leben gelernt. (Topfoto: Deeg/.rufo)
